Вирус Эбола — вторая проблема, которая ставилась перед мировым сообществом в недавней перспективе. И она тоже во многом была решена Москвой.

Вирус Эбола известен еще с 1976 года, но широкую известность у общественности получил в 2014 году. В тот момент угроза заражения вирусом нависла над всем миром, но происходило это не просто так. Поначалу 3358 случаев заражения было зарегистрировано в Гвинее, затем болезнью были охвачены Либерия и Сьерра-Леоне, где погибли уже десятки тысяч человек, но мировые СМИ запустили панику гораздо раньше.

«Вызовы последних десятилетий — это Эбола», — писали они. «Темпы миграции в различных странах нарастают, а значит, вскоре количество завозов этой болезни лавинообразно возрастет», — пугала человечество англосаксонская пресса. И как выяснилось позже, столь необычное усердие и фальстарт американских и британских СМИ объяснялось довольно просто.

Подоплеку событий вскрыли сами их бенефициары — те, кто первыми бросился «на борьбу» с «угрозой номер один». Ими оказались два игрока мировой фармацевтической индустрии — американская транснациональная корпорация Merck и британская ТНК GlaxoSmithKline.

Удивительным образом вакцины обеих компаний заранее были готовы к использованию, и не просто готовы, но и размножены в больших количествах. По иронии судьбы или злому умыслу эффективность данных вакцин была несущественной, вирус остановить не удалось, зато продажи вакцины лишь увеличились.

И вдруг, в разгар эпидемии в 2014 году, в Гвинею приехали российские специалисты. Москвой были развернуты полевые госпитали, проведена колоссальная работа мобильными санэпидотрядами, задействованы сотни сотрудников институтов Роспотребнадзора, да и в целом данная операция стала первой и крупнейшей со времен СССР.